Экспертная оценка отчета Государственной Комиссии по Расследованию: интервью с адвокатом Максимом Раковым на радио “РЭКА”

Несмотря на внезапное заболевание бывшего председателя Верховного Суда Ашера Груниса на прошлой неделе, возглавляемая им Государственная Комиссия по Расследованию проверки обстоятельств закупок германских подводных лодок и других военных кораблей опубликовала свои выводы. Главный из них — хаос в принятии решений ставит под угрозу безопасность страны. Точечные решения вместо единой стратегии, отсутствие единой картины потребностей вооруженных сил и четкой системы ответственности в принятии решений — все это вызывает серьезную озабоченность относительно механизмов принятия критически важных государственных решений.

Давайте начнем с попытки обобщить выводы комиссии. К каким главным выводам она пришла?

Начнем с того, что комиссия представила частичный отчет. Он очень большой и охватывает многие вопросы, но двух важнейших аспектов там нет.

Первый — это уголовное расследование, которое не входит в компетенцию комиссии. Кто брал взятки, кто совершал мошенничество — это отдельный вопрос, который рассматривается в рамках уголовного производства.

Второй — личные рекомендации. Они будут представлены позже. На сегодняшний день это исключительно институциональные рекомендации — принципиальные рекомендации по вопросам принятия решений, по процессам, которые существуют в армии, в Министерстве обороны, в канцелярии премьер-министра.

Есть рекомендации о том, что должны делать различные армейские организации, Министерство обороны, Совет национальной безопасности, правительство. Основной вывод — работа велась неправильно, решения принимались хаотично, без должной координации. Где-то люди, не имевшие полномочий и экспертизы, принимали критически важные решения. Где-то принятие решений было противоречивым. Комиссия систематизировала, что именно нужно сделать в этих вопросах.

Какие конкретные запреты и ограничения вводит комиссия?

Критически важный запрет касается Совета национальной безопасности — ему запрещено заниматься контактами с коммерческими организациями. Совет не для этого создан. Существуют специализированные органы Министерства обороны, которые должны заниматься этими вопросами.

То же самое относится к действующим офицерам — им нельзя контактировать с коммерческими структурами в подобных вопросах. Здесь присутствует конфликт интересов и отсутствие необходимой экспертизы. Этим должно заниматься Министерство обороны через установленные каналы.

Очень важный вопрос, которым занималась комиссия — согласие Израиля на продажу аналогичных подводных лодок Египту. Комиссия дала рекомендации, что такие стратегические вопросы нужно решать организованно, принимая во внимание различные аспекты национальной безопасности, и обязательно документировать эти решения, чтобы не нанести вред государству.

Основной вывод комиссии однозначен: решения принимались неправильно, и безопасности Израиля нанесен вред.

Один из аспектов отчета касается критики ситуации, в которой политическое руководство и гражданские структуры не в состоянии проверить или бросить вызов позициям военных в вопросах «биньян коах» — создания оборонного ресурса и закупок военных технологий. Критике подвергаются и Кабинет (комитет министров по вопросам безопасности), и Министерство обороны, и особенно жестко — Совет национальной безопасности, который, по мнению комиссии, не справился со своей главной задачей быть гражданской альтернативой военному мнению. Комиссия даже рекомендует создать дополнительный комитет для выполнения части его функций. Вы, как человек с опытом работы юридическим советником СНБ Израиля, считаете, что идея создания такой организации как копии американской модели в нашей реальности не сработала, или речь идет о проблемах, которые можно решить?

Проблему можно решить. Вопрос в том, что для этого нужно и как это делать.

Когда создавался Совет национальной безопасности, моделью действительно был американский Совет национальной безопасности. Это аппарат при президенте, который координирует различные аспекты работы в области обороны, безопасности, внешней политики.

Наш Совет должен был стать инструментом для правительства, для Кабинета по национальной безопасности, для премьер-министра. Он должен был быть координирующим органом — не военным, не частью аппарата Министерства обороны.

Совет должен был давать независимую точку зрения, анализировать рекомендации и предложения армии и Министерства обороны, чтобы на основании этого анализа правительство и Кабинет принимали взвешенные решения.

То, что этого не происходит, означает, что Совет национальной безопасности не выполняет одну из основных своих ролей, для которой он был создан. Вместо этого, как указывает отчет, глава Совета национальной безопасности и другие сотрудники занимались контактами с немцами по поводу коммерческих сделок. Это не их функция.

В июне 2024 года комиссия направила пять личных предупреждений высокопоставленным лицам — премьер-министру Биньямину Нетаниягу, бывшему министру обороны Буги Яалону, главе МОСАДа Йоси Коэну, тогдашнему главе Совета национальной безопасности и другим чиновникам. Комиссия предупреждала Нетаниягу, что он может быть объявлен виновным в нанесении ущерба безопасности государства и систематическом подрыве рабочих процессов. Реакция премьера была, что он действовал в рамках своих полномочий как глава правительства. Вы считаете, что когда дело дойдет до личных рекомендаций, комиссия согласится с его точкой зрения и не будет возлагать на него личную ответственность?

Я думаю, что после таких институциональных рекомендаций будет возложена личная ответственность.

Комиссия пришла к выводу, что процессы были нарушены, причем очень серьезно и в очень многих областях — от командования флота до уровня правительства. Кто-то должен нести за это ответственность.

Премьер-министр — один из тех, кто был напрямую задействован в этих вопросах. Никто не говорит о том, что он брал взятки. Но то, что он не организовал правильно процессы, что в результате принятых решений пострадала обороноспособность государства — это факт.

Есть положительное решение по утверждению параметров закупок, разрешение на продажу Египту. И есть отрицательное решение — не была создана политика формирования оборонного ресурса на уровне правительства, на уровне Кабинета. Это прежде всего ответственность премьер-министра, потому что именно он должен инициировать создание такой стратегии.

Кроме того, премьер-министр напрямую руководит Советом национальной безопасности — Совет находится в его канцелярии и непосредственно ему подчиняется. Вся цепочка принятия и непринятия решений в этой сфере — это зона его прямой ответственности.

Премьер-министр несет меньшую личную и министериальную ответственность в отношении процессов внутри командования армии и Министерства обороны, хотя и там есть его ответственность — он во главе, он отвечает за все. Но там есть министр обороны со своей собственной ответственностью.

Однако в отношении того, что происходит внутри аппарата правительства и Совета национальной безопасности, это прежде всего ответственность премьер-министра. Более того, премьер-министр был напрямую задействован в принятии конкретных решений, которые комиссия определила как неправильные, неверные, наносящие вред обороноспособности государства.

Мы помним, что одновременно с работой этой комиссии идет уголовный процесс по делам, связанным с закупками германских судов — так называемое «дело 3000», которое несколько ушло из центра общественного внимания. Не скажете ли, где сейчас находится это дело, кто проходит как главный обвиняемый, и каковы перспективы этого процесса?

Двое из обвиняемых заключили сделки с обвинением, и были вынесены судебные приговоры по их делам, в частности в отношении бывшего министра Моди Зандберга.

Остальные дела все еще ведутся. Сейчас процесс продолжается в отношении Мики Ганора, который был консультантом, Авраама Бар-Йосефа, который был заместителем главы Совета национальной безопасности, и еще нескольких чиновников и консультантов. Насколько мне известно, ведется три или четыре дела.

Процесс находится в суде, и нужно ожидать судебного решения по этому вопросу.