Как санкционный режим влияет на исполнение арбитражных решений: латвийский суд запросил у Суда ЕС толкование закона по применению санкционных норм

В ноябре 2025 года Рижский окружной суд поставил перед Судом Европейского союза принципиальный вопрос: как соотносятся обязанность государства‑члена признавать и исполнять международные арбитражные решения и обязанность исполнять запреты, вытекающие из санкционного Регламента ЕС в отношении России.
Поводом для обращения стал спор об исполнении решения о взыскании более 1,5 млн Евро в пользу швейцарской компании, частичным владельцем которой является Росимущество.

От нарушения обязательств по договору поставки к санкционному спору

Исходной точкой спора стал договор, заключенный в конце 2021 года, согласно которому латвийская SIA Graudu sabiedriba обязалась поставить значительный объём пшеницы швейцарской Grainexport SA.                 

Поставщик не выполнил обязательства по поставке товара, внесенный аванс не был возвращён, и в 2024 году специализированный арбитражный суд Grain and Feed Trade Association (GAFTA) присудил в пользу Grainexport SA около 1,5 млн евро.

На стадии признания и исполнения арбитражного решения латвийские суды обнаружили, что Grainexport SA на 100% принадлежит Объединенной Зерновой Компании (ОЗК), которая, в свою очередь,  на 49% принадлежит российской компании «Деметра» и на 51% — Росимуществу.

Само Росимущество, будучи публичным органом власти РФ, подпадает под секторальные санкции Евросоюза. Руководитель Росимущества Вадим Яковенко был персонально включен в санкционный список Евросоюза в июне 2024 года. С учетом этих фактов суд задался вопросом, не приведёт ли исполнение решения к фактическому предоставлению средств лицу, подпадающему под европейские ограничительные меры.

Нью‑Йоркская конвенция и Регламент ЕС 269/2014: коллизия режимов

Коллизия, с которой столкнулся латвийский суд, типична для современного санкционного контекста. Нью‑Йоркская конвенция 1958 года обязывает Латвию, наравне с другими государствами‑участниками, признавать и исполнять международные арбитражные решения, и допускает отказ лишь по ограниченному перечню оснований, в том числе по мотивам публичного порядка.
В то же время Регламент (ЕС) № 269/2014 запрещает предоставлять финансовые средства и экономические ресурсы не только лицам, включённым в санкционные списки, но и тем, кто действует от их имени или в их интересах, а нарушение этих запретов квалифицируется как посягательство на публичный порядок Европейского Союза.

Рижский суд просит Суд ЕС разъяснить, может ли нарушение санкционного регламента рассматриваться как нарушение public policy для целей отказа в признании решения арбитражного суда, и обязан ли национальный суд, принимая акт об исполнении, активно предотвращать ситуацию, при которой его решение приведёт к фактическому поступлению средств подсанкционному или «связанному» лицу.

Косвенный контроль и аффилированность: как далеко простираются санкции

Регламент 269/2014 длительное время оперировал конструкцией «associated persons», не предлагая исчерпывающего определения, а в октябре 2025 года (в рамках Девятнадцатого пакета санкций) прямые отсылки к таким лицам были исключены из ряда ключевых норм, что усилило неопределённость в правоприменении.

В этой связи латвийский суд обращается к Суду ЕС с вопросами: достаточно ли того, что подсанкционные лица обладают фактической возможностью формировать большинство в органах управления компании, чтобы признать её аффилированной, и образует ли аффилированность ситуация, когда контроль осуществляется не напрямую самим физическим лицом из санкционного списка, а через государственную структуру РФ, подведомственную министерству.

От ответов на эти вопросы зависит, будут ли санкционные риски распространяться не только на компании, непосредственно включённые в списки, но и на широкий круг дочерних и аффилированных структур, выступающих в качестве экспортёров, трейдеров или платёжных посредников.

Дополнительным штрихом к этому тренду выглядит недавнее заключение Генерального адвоката Суда ЕС по «трастовому» делу Усманова. В нём предлагается подход, при котором для целей применения Регламента 269/2014 решающим становится не формальный статус учредителя или бенефициара, а фактическое сохранение контроля активов, переданных в траст. Даже при формальном выходе из структуры сохраняемые полномочия (право влиять на состав попечителей и бенефициаров, де‑факто использование имущества и т.п.) рассматриваются как признак продолжающегося контроля, достаточного для заморозки активов.

В споре Graudu sabiedrība vs Grainexport SA Суд ЕС, по сути, сталкивается с тем же вопросом, но уже в корпоративном измерении: если компания формально не включена в санкционный список, но находится под контролем государства или подсанкционных лиц, достаточно ли этого для распространения на неё запретов «не удовлетворять требования» и «не предоставлять экономические ресурсы» по Регламенту 269/2014. Есть вероятность, что так выстраивается общая линия практики, в которой санкционный режим всё меньше ориентируется на формальные данные из реестра собственников и всё больше — на реального выгодоприобретателя, будь то трастовая структура или группа компаний.

Замороженный счёт как возможный компромисс и значение 19‑го пакета санкций

В поиске баланса между обязательствами по Нью‑Йоркской конвенции и требованиями санкционного режима латвийский суд предложил Суду ЕС рассмотреть вариант, при котором присуждённые суммы перечисляются на банковский счёт со статусом замороженных, то есть без фактического доступа бенефициара к средствам.

Такая конструкция позволяет формально исполнить арбитражное решение, минимизируя риск нарушения запрета на предоставление средств подсанкционным лицам, однако остаётся открытым вопрос, удовлетворяет ли она одновременно требованиям международного права и санкционных норм ЕС.

Толкование Суда ЕС по данному делу будет иметь системное влияние: именно через судебную практику предстоит восстановить предсказуемые критерии оценки косвенных связей для целей санкционного комплаенса и исполнения частно-правовых обязательств. Мы будем информировать о дальнейшем движении дела и принятом решении.