Помилование, сделка с обвинением и комиссия по 7 октября: о двух процессах, в которых пересекаются право и политика

В прямом эфире радио РЭКА наш партнер, адвокат Максим Раков, бывший юридический советник Совета национальной безопасности Израиля, прокомментировал две темы, в которых вновь сходятся юридическая и политическая системы: посреднические усилия президента Ицхака Герцога вокруг дела премьер-министра Нетаниягу и требование БАГАЦ к правительству представить план расследования событий 7 октября.

Президент Герцог отложил решение по помилованию и предложил сторонам услуги посредника. О чем в принципе можно договариваться в такой ситуации?

Действия президента в данной ситуации не относятся к его формальным полномочиям по помилованию: рассмотрение этой просьбы он приостановил и предложил неформальное посредничество, чтобы стороны сели за стол и попытались о чем-то договориться. Речь идет о том, что называется сделкой с обвинением: государственное обвинение и защита согласовывают изменение обвинительного заключения, подсудимый признает себя виновным в части преступлений, и стороны просят суд утвердить достигнутое соглашение в качестве судебного решения. Суд не обязан его утверждать, но в подавляющем большинстве случаев соглашается с тем, о чем договорились прокуратура и обвиняемый.

В данном конкретном деле прокуратура, по всей видимости, будет настаивать на трех элементах: признание Нетаниягу в ряде преступлений, судебное определение того, что эти преступления носят позорящий характер (так называемое клеймо позора, моральный элемент бесчестности, который по израильскому праву лишает осужденного права занимать выборные и ряд государственных должностей в течение семи лет), а также его уход в отставку или отказ от выдвижения кандидатуры на следующий срок.

Является ли пункт о клейме позора обязательной частью такой сделки?

Не думаю, что прокуратура согласится на что-либо меньшее. Если бы она была готова уступить по этому пункту, соглашение было бы достигнуто еще несколько лет назад. Без признания позорящего характера преступлений премьер-министр сохраняет возможность продолжать политическую карьеру, и именно этому он наиболее последовательно сопротивляется. Показательно, что и в самой просьбе о помиловании он не признал вины: в тексте указано, что он не совершал ничего противозаконного. В такой ситуации президент не может принять положительное решение о помиловании даже формально.

До выборов остается около полугода. Сколько времени есть у президента для продолжения этих контактов?

Президент не ограничен сроками и может растягивать процесс ровно столько, сколько считает нужным. Параллельно прокуратура продолжает ведение дела, оно не приостанавливается. Возможны несколько объяснений выбранной президентом линии. Не исключено, что расчет строится на том, что на определенном этапе Нетаниягу сам предпочтет не выдвигать кандидатуру по политическим причинам, увидев, например, по опросам, что выборы для него проигрышные, и предпочтет уйти непобежденным. Возможно и иное прочтение: президент не хочет, чтобы отказ в помиловании сейчас был воспринят как политическое решение, и сознательно выбирает позицию нейтрального посредника.

В ходе продолжающегося процесса каждая из сторон может прийти к выводу, что ее положение слабее ожидаемого. Вместе с тем прокуратуре будет крайне сложно полностью отказаться от пункта о клейме позора: это поставило бы под сомнение само основание дела, которое ведется уже шесть лет и в котором фигурируют тяжелые обвинения, включая мошенничество и получение взяток в период исполнения обязанностей премьер-министра.

Параллельно БАГАЦ потребовал от правительства до 1 июля представить план расследования событий 7 октября, при этом не настаивая именно на государственной комиссии. Как оценить эту позицию?

Любое решение БАГАЦ в нынешней ситуации будет воспринято как политическое. Если суд обяжет правительство назначить именно государственную комиссию по расследованию, это станет серьезным вмешательством в его полномочия, и с такой оценкой я склонен согласиться. Если же суд воздержится от вмешательства, это также будет прочитано как политический шаг, разрешающий правительству действовать по собственному усмотрению. Полномочия на вмешательство у БАГАЦ имеются, и он неоднократно подтверждал это в схожих ситуациях.

Ситуация осложняется тем, что до выборов остается полгода. Если бы вопрос рассматривался два года назад, по горячим следам, уникальность обстоятельств 7 октября и масштаб выявленных проблем в государственных системах могли бы оправдать активное вмешательство суда. Сегодня же тема создания или несоздания комиссии неизбежно станет одной из ключевых на выборах, и избиратели смогут учесть это при голосовании.

Правительство, со своей стороны, заявляет о готовности к расследованию, но предлагает иную модель: паритетную комиссию, наполовину состоящую из представителей коалиции и наполовину из представителей оппозиции, которая, по его мнению, будет восприниматься как независимая. Такая модель независимой не воспринимается: фактически это две комиссии в одной. Суд понимает, что любое его решение перед выборами будет политически окрашено. Поэтому пока БАГАЦ отложил рассмотрение и дал правительству время определиться, какую именно комиссию оно намерено создать. В нынешних обстоятельствах это, пожалуй, лучший из худших возможных вариантов.